Дмитрий Бо́былев родился в г. Серове Свердловской области. Окончил филологический факультет Нижнетагильской государственной социально-педагогической академии. С 2014 года живет в Санкт-Петербурге. Член Санкт-Петербургского союза литераторов. Публикации в журналах «Аврора», «Дружба народов», «Знамя», «Москва», «Наш современник», «Нева», «Плавучий мост», «Урал» и др. Автор книг стихов «Флажки на карте» (Екатеринбург, 2017) и «Улица Бобылева» (СПб, 2023); сборника рассказов «Ксякся» (СПб, 2023).

Редактор публикации — Александр Правиков

Тут всё похоже на Тагил

ОДУВАНЧИКИ

На городском валу огнисто
Желтели первые цветки,
Под небом, наконец-то чистым
От зимней северной тоски.

Ты говорила: мы увидим
Величие старинных стен,
Соборы, площади в граните
И что-то в золоте затем.

А я смотрел на голубое
В глазах и жёлтое — в цветах.
Запоминалось не любое,
Любимый цвет и лёгкий взмах.

На земляном валу весеннем
Метанье ветра в волосах
И одуванчиков томленье,
Смотревших сны об облаках,

Как мы перелететь хотели
Реки базальтовую гладь…
Они ещё не поседели,
Они научатся летать.

* * *

Отец проходит молча из сеней,
Отец плотнее двери закрывает,
Снимает кирзачи, кивает мне,
Железный рукомойник наливает.

На полотенце выцвели цветы,
Зато настой густой в побитой кружке.
Еще он от работы не остыл,
И за футболку зацепилась стружка.

Он с улицы, но смотрит за окно.
Не стар еще, а дом совсем уж рохля.
На ветке виден зяблик-свистунок,
А яблоня почти уже засохла.

Такой сюжет, обыденный вполне.
И тут как тут, в луче пылинки вьются.
А у отца комарик на спине.
Согнать бы, но до слез боюсь проснуться.

* * *

Кивает желтоокая клубника
И белые кружатся лепестки.
В наполненную лейку загляни-ка:
Качаются, бесплотны и легки

Деревья, крыша дома и качели,
Стриж промелькнет, под крышу торопясь —
Какая между нами, в самом деле,
Логически-лирическая связь!

Они от нас так трепетно зависят.
Им видно, как, сбежав из кутерьмы,
На ясной глади озера зависли
Мы в двух шмелиных жизнях от зимы.

* * *

Ноябрь будет чем-то вроде
Дорожек, хрустких на рассвете,
Трусцы трамваев беспородных,
Рабочих курток безбилетных.

К обеду слабо потеплеет,
Кот снова сможет пить из лужи.
Прозрачной серостью аллеи
Проходит женщина без мужа.

Но, навсегда давно решившись,
Не выключает телефона
Рука, сквозь синтепон пробившись
К холодным топям небосклона.

Какая поздняя погода!
Судьба испита и воспета.
Ноябрь будет чем-то вроде
Воспоминания об этом.

С ВОКЗАЛА

Осталась музыка, но некому играть.
Бормочет радио, но некому послушать.

Как будто зацепившись за рукав,
Гудка неисчерпаемая нота
Все тянется и тянется в века,
И… рвется за случайным поворотом.

Смотри, тут больше некому смотреть:
Вот небо истончается на треть,
И осень оседает на очках
Незримым ископаемым налетом.

* * *

Все бросили винтовки и ушли.
Нам это место более не нужно.
Заброшены погоны в ковыли,
Утоплено тяжелое оружье.

Но слышал враг, поднявшись за мостом
Под флагами дымов на небосводе,
Как в городе покинутом, пустом
Трубач трубит в подземном переходе.

* * *

Неделю кряду с ночи до утра
Он грохотал, прилипнув к краю крыши.
И днём шумел, и я его услышал,
Привычный путь срезая по дворам.

Лист кровли, оторвавшись не совсем,
В порывах ветра обретая силу,
Лупил по крыше, будто бы просил он
Признания на взлётной полосе.

И жители, мечтавшие уснуть,
Не против были отпустить страдальца,
Когда на всю округу раздавался
Железный гром томительных минут.

Сил не хватило. Труженик, губя,
Пришпилил бунтаря к родной опоре.
Я видел, как, крылом взмахнув проворно,
Летела тень навстречу голубям.

* * *

Тень Пушкина стекает по фасаду.
Теней все больше, больше фонарей,
Все меньше августа, танцует до упаду
Пьянчужка-лето. Бойкий менестрель

Лабает «яхту, парус», сбившись с такта,
Твой скорый поезд набирает ход.
Последний отпускной пришёл к закату,
Ты черен и поджар, как местный кот.

Погладить напоследок ствол платана,
Полакомиться чем-то дорогим.
Напиться югом под струей из крана,
Сказать: «Тут все похоже на Тагил».

Аудио: Дмитрий Бобылев читает стихотворение «Тень Пушкина стекает по фасаду…»