Буев Владимир Викторович
Родился в Красноярске в 1966 году. С 1986 года живёт в Москве. Имеет три законченных высших образования: журналистское (МГУ имени М. В. Ломоносова), социологическое (РГСУ) и финансово-экономическое (РАГС при президенте РФ); и одно не законченное (3 курса филфака).
Много лет являлся вице-президентом, затем президентом Национального института системных исследований проблем предпринимательства и группы компаний НИСИПП. Руководил многочисленными научно-исследовательскими и консалтинговыми проектами в сфере экономики и предпринимательства. В настоящее время – генеральный директор Института.
Как эксперт в сфере микроэкономики и предпринимательства неоднократно выступал в электронных (Первый канал, «Россия-1», «Россия-24», Общественное телевидение России, РБК-ТВ, радио «Спутник», «Вести-ФМ», «Серебряный дождь») и печатных СМИ (газеты «Ведомости», «КоммерсантЪ», «Известия», журнал «Эксперт», информационное агентство ТАСС, «Российская газета», «Свободная пресса», regnum.ru, «Форбс» и т.д.)
Стихи и прозу начал писать примерно в 50 лет. Вышло свыше десяти книг. Публиковался в «Литературной газете», «Литературной России» (litrossia.ru), «НГ-экслибрис» (www.ng.ru/ng_exlibris), в литературно-художественных альманахах «Артикуляция» (articulationproject.net), «Литературные встречи», «Vita» и «Ликбез», в журналах «Южный маяк», «Литературные знакомства», «Литературные встречи», «Литературный Иерусалим», «Вторник» (vtornik.online) и «ЛитеRRа Nova» (Саранск), в электронных журналах «Лиterraтура» (literratura.org), «Клаузура» (klauzura.ru) и ТОПОС (topos.ru), на литературных порталах «ГодЛитературы.РФ» (godliteratury.ru), «45-я параллель» (45parallel.net), Textura.club в интернет-газете «Истоки» (Уфа, istokirb.ru).
О семье: женат, имеет сына и дочь.
Редактор публикации — Андрей Фамицкий
«Розовые розы» (май–июль 1890)
Может, эта картина из лучших цветочных полотен в период Овер-сюр-Уаза —
Розы без тяготения меланхоличные: холст коль покрутишь по стрелке,
Ровно тот же эффект — назвала бы словесность подобный манёвр парафразой,
Парафразы, пусть даже талантливы, фикции всё-таки или подделки.
Так близки к наблюдателю розы, так тянут и манят финальной предсмертной истомой,
Что аж кушать нельзя, ароматы вкушая дразнящие: дух — не желудок.
Этот каждому запах знаком, кто о смерти когда-нибудь думал, желанием жизни влекомый.
Или думал о жизни, туманя больною душой и желанием смерти рассудок.
Холст пространственен — к зрителю двинулись розы вперёд из картины.
Словно плоскость не плоскость двумерная, а охватила три меры.
Но не надо иллюзий: под розами чаша — вода заменитель цветам медицины.
Экивоки мазков и оттенки зелёного — маркеры верха и низа Винсента финальной манеры.
Темно-синие контуры листьев и стеблей цветов на картине ван Гога —
Что резьба у японцев по дереву. Снова мотивы страны восходящего солнца.
Есть у сущности каждой восход, значит, будет закат — ждать недолго теперь эпилога.
Израсходовал Гог свою душу больную до дней заключительных донца.
Тонких линий вибрация — это не только японцы. Гоген и Бернар потоптались?
Но единство в борьбе, как борьба — в единении редкого сложного сплава.
Постимпрессионисты и нео- (все три живописца) в культуре всемирной остались.
А уж кто на кого повлиял — пусть останется искусствоведам лихая забава.
«Сад Добиньи» (май–июль 1890)
Кто помнит нынче живописца Добиньи?
Гог упивался, на его пейзажи глядя.
Коль в мир иной ушёл художник, помяни
Кумира тем, что обожал пейзажный дядя.
Гог изучил сад досконально Добиньи
Весной и летом Гогом трижды сад писался.
В лучах ли солнца или в облачной тени?
Кто видит что? И чертик где в холстах скрывался?
Лес Фонтенбло и барбизонский водевиль
Не помешали Гогу выразиться чувством.
Гог перевёл и Добиньи в свой личный стиль,
И обернул его посмертный сад искусством.
Деревья, тётка, розы, кошка (не везде).
Вторая версия холста уже без кошки.
Не сложно вымарать иль придержать в узде
Любую мысль и чувство, спрятав их в матрёшке.
Не кошка, впрочем… Может, это чёрный кот
Уже шагал широким шагом по дороге.
Шагал, Шагала предрекая, ведь Федот
Не тем бывает, кем представлен в некрологе.
Три полотна музея три приобрели.
Музеи: Базеля, Ван Гога, Хиросимы.
Сегодня так, а завтра купим за рубли.
Пусть мысли влажные, но все же исполнимы.
«Дорога с кипарисом и звездой», или «Просёлочная дорога в Провансе ночью» (май 1890)
Последним этот холст родил в Провансе Гог
(Рождать ещё затем в другое место рок его увлёк).
Был кипарис для живописца — что изыск:
Ван Гога правильной пропорцией обжёг,
Египетский напомнив формой обелиск.
Пусть на холсте число большое божьих искр,
Звезда слабей ночная над людьми горит,
Чем в «Звездной ночи». И она всего одна.
Тусклей луна, почти мистралей дефицит.
Макушка кипариса приговорена,
Но, может, проще: дружит с космосом она.
Винсент ван Гог потом Гогену сообщит:
Гора Масличная с его холста кричит,
Как с полотна Гогена год назад кричала.
Автопортрета два, но разные лекала?
Дорога с кипарисом и звездой одной
Аллегорична с множеством интерпретаций.
Фигуры пешие пленились красотой
Не кипариса лишь, но и галлюцинаций.
Фигуры в бричке — это просто мураши.
Куда все четверо плюс конь хромают, черти?
Идут Христа распять за жалкие гроши?
…Не к воскрешению аллюзия, а к смерти.
«Маковое поле» (июнь 1890)
Одна картина из семи десятков,
За три неполных месяца рождённых.
В абстракциях Винсента нешаблонных
Не видно прежних маков отпечатков.
Печаль и одиночество в картине.
По полосам текут горизонтальным
Замешанные на адреналине
Цвета зелёно-красные фронтально.
Деревья тянутся вдоль горизонта
Неровными зелёными рядами.
Заулыбалась шире бы Джоконда,
Сверкнув (надеюсь) белыми зубами,
Коль в небо голубых оттенков разных
Вгляделась. И её глаза бы поле,
В мотивах утонув зелёно-красных,
Потом часами ласково пололи.
Джоконда маков не увидит в поле.
Картина с полем маковым — в Гааге.
Джоконда — в Лувре: сирой бедолаге
Рот до ушей не растянуть в неволе.
«Церковь в Овере» (июнь 1890)
Последние месяцы жизни Ван Гога на свете
(Их два было после лечебницы для сумасшедших)
Прошли в Подпарижье, где он окончательно сбредил,
В грудь пулей, в бессмертие кистью дорогу нашедши.
Десятки полотен родились в Овéр-сюр-Уáзе:
Деревня в предместьях Парижа, забытая Богом,
Позволила Гога Винсента психозной заразе
Раскрыться по полной незáдолго до некролога.
Восьмого столетия готике («Церковь в Овере»)
Сюжет посвящён. Масло, словно на рельсы, пролилось.
Мистралей тут нет — сей приём на картине потерян.
…И «Церковь в Овере» поныне живая,
И церковь до нынешних пор сохранилась.
