Путём кофейного зерна. Стихи

Хохлов Игорь Игоревич (р. 1990) — поэт, прозаик, критик. Со стихами, рассказами и критическими статьями печатался в журналах Homo Legens, «Волга-XXI век», «Дальний Восток», «День и Ночь», «После 12», многочисленных омских журналах, альманахах и коллективных сборниках. Член Союза российских писателей, лауреат премии им. Достоевского  за сборник стихотворений «А искренность — угловата…» (2013 г.). Живёт в Омске.


 

* * *

Смерть забыла пароль и попозже придёт
значит, выдохнуть можно пока.
Хорошо, что осталось немного острот,
виски, радости и табака.

Смерть забыла: инсульт или все же — инфаркт,
только помнит, что это на «и».
Отвернулась. Уйдёт? Только это не факт,
но пока отвернулась — живи.

 

На черноморском побережье

 

Павлик? Он очень хороший человек.
Ты объясни ему сама как-нибудь…
И скажи ему спасибо.

Алла Соколова,

«Фантазии Фарятьева»

Здесь что ни девушка, то чудо
в изящном невесомом платье.
Почти у каждой есть Бетхудов,
почти у каждой есть Фарятьев.

Типаж в почёте, знаю — первый,
я — ко второму тяготею:
поэзия, вино и нервы,
романтика, мечты, идеи.

Я в этом городе проездом,
на черноморском побережье.
Не спеть ли девушкам прелестным?
Гляди, потом Бетхудов врежет.

 

* * *

Не пой, красавица, при мне —
достаточно речитатива.
Вчера мы встретились во сне:
ты в нём, как наяву, красива.

Под раскалённые биты
прочтёшь о том, что карты биты.
Усну, и вновь приснишься ты,
не повзрослевшая Лолита.

 

* * *

Одинокими людьми
ночь московская полна.
В круглосуточном возьми
непонятного вина
и иди себе, иди,
жди открытия метро.
Колет спереди в груди
или бес стучит в ребро?

 

* * *

Сигарета гаснет сиротливо,
а сигара пыхает богато.
Я стою, как Бродский, у залива
и мычу: «Она не виновата».

И залив мне отвечает что-то
на своем наречии солёном,
думает: пойму без перевода,
как могучий вяз с печальным клёном.

 

* * *

мысли с виртуальной полки
падают не отрицай
но робуста в кофемолке
перемалывается

наступает день рабочий
новый день очередной
ну чего опять лопочешь
послезавтра выходной

лошадь знает бег по кругу
и жокея злой оскал
ты хотел уйти в науку
ты аспирантуры ждал

это все теперь далече
стынет кофе пригуби
боль в предплечье
будет вечер
all my loving
let it be

 

* * *

человечек, кечеволеч,
сам себя опять неволишь,
дёргаешь за нерв опять
и не хочешь отпускать.

кечеволеч — чем не майя,
не ацтек, не понимая,
почему, зачем живёт, —
винные напитки пьёт.

чем не майя, не июня,
не июля — тихо сплюнет
и очки наденет он,
аутсайдер, чемпион.

 

* * *

Вот тебе стихи — только грустные,
как пуховики на искусственном,
никаком меху и не греющем.

Через не могу ждешь ты зрелища.

Вот гармонь возьму (где запрятана?)
и спою весну братцем мартом я.
А потом — забудь, и апрель не в счёт.

Закусив губу, ждешь ты зрелища.

И растает снег, будет солнечно.
Я приду во сне только с полночью:
перезрел, ища полномочия.

Будет зрелище. В пункте «Прочее».

 

* * *

В санатории есть кафетерий,
алкоголия в нём не найти:
но хотел бы вина, как Тиберий,
да ещё винограда в горсти.

Да ещё все владения эти
с лесом, полем, домами, скотом,
да ещё бы лекарство от смерти —
без побочных эффектов притом.

 

* * *

книга жалоб и предложений,
напиши что-нибудь сюда,
например, что ты сам — не гений
и не станешь им никогда.

серединка наполовинку,
ты колышешь свою печаль.
помогли тебе рифмы, сынку?
впрочем, ладно, не отвечай.

 

* * *

Путём арабики, робусты,
путём кофейного зерна
иду своим, терплю, держусь там —
велит страна.

Не зная строчек Владислава,
моих — тем более: смешно —
орёл державный и двуглавый
склюёт зерно.

Какая разница: робуста?
Арабика? Что приобрёл, —
ведь всё равно в желудке пусто, —
зачем, орёл?

А это вы читали?

Leave a Comment