За шеломянем. Стихи

Медведев Григорий Васильевич (р. 1983) — поэт.

Родился в Петрозаводске, детство провёл в Тульской области. По образованию журналист. Стихи публиковал в журналах «Кольцо “А”», «Дети Ра», «Homo Legens», «Знамя», «Октябрь» и «Новый мир». Лауреат премий «Звёздный билет» и «Лицей».

Работает новостным редактором. Живёт в г. Мытищи.


 

* * *

Лето оклеено смертью с изнанки.
Чем бы поддеть таким? Нож-
бабочка бьётся, вертясь, о фаланги,
кожу царапает сплошь.

Это без троек окончить девятый
класс и гулять дотемна́.
Бабочка, бабочка, как ты ни прядай,
будешь приручена.

Лязгают узкие крылья стальные,
резво взлетают в зенит.
И нарезая зигзаги шальные,
лезвие воздух разит.

Пересказать, — вопрошаю негромко, —
заданной книжки сюжет?
Не́зачем, — молвят Алёшка и Ромка, —
там ничего про нас нет.

Библиотечный подклеен газетой
ветхенький том, не беда.
Бабочка, бабочка, список на лето
не дочитать никогда.

 


Аудио: Григорий Медведев читает стихотворение «Лето оклеено смертью с изнанки…»


 

* * *

Ночью время шумит, убывая,
мчит по выделенной полосе.
Путь-дорожка пылит столбовая,
неширокое это шоссе.

Помню школьником был, шалопаем,
и уже одуванчик зацвёл,
я с уроков сбежал на футбол,
а очнулся вдруг за шеломя́нем.

В этой взрослой постели бессонной,
тесной жизни своей взаперти
славий щекот и гул монотонный
слушаю до пяти, до шести.

Соловей заливается сладко,
только, братия, солон полон.
Обступила со всех-то сторон
тьма, и воет вдали Ярославка.

 

* * *

Это «Дон» — федеральная трасса.
Впереди по ней дом, сад, терраса.
Триста вёрст перелесков и пашен,
весь маршрут желтизною подкрашен.
Будто для оживленья ландшафта
то корова мелькнёт, то лошадка,
и встаёт по ту сторону Тулы
над полянами месяц сутулый.

Я доехал, сошёл у проселка.
Этой ночью прощального толка
хорошо мне сидеть на скамейке
под навесом, как в давешнем веке.
Двадцать лет тому — дом ещё прочен,
слом не начат и сад не подточен.
Подбираются тени к огню.
Оставайтесь, я не́ прогоню.

До весны разобрали теплицы.
Хорошо у костра нам сидится,
тлеет медленно стебель за стеблем,
и стоит тишина над подстепьем.

 

* * *

Август стоит на Яузе,
на невеликой реке.
Осень стоит на паузе
где-то невдалеке.

Перелетает капустница
реку, недолог полёт.
Жарко, а сумрак опустится —
холод с низин поползёт.

Но никогда не смеркнется,
птичий не смолкнет хор
для мимолетной смертницы,
хрупких её сестёр.

Не для таких — гололедица,
стужа, деревья в снегу.
Вряд ли нам выпадет встретиться
там, на другом берегу.

Лето уходит нехотя
вниз по теченью, на юг.
Где же капустница? — Не́тути.
И пустовато вокруг.

 

* * *

Я сплю в глубоком ноябре
вневременном, бесснежном, черном.
На дне его, внутри, в нутре,
подобно неподвижным зёрнам

озимым. Заскорузла тьма
и комковата, как суглинок
снаружи, но темней тюрьма
продольных створок, половинок.

Я должен развести их врозь,
расклеить, изнутри прогрызть их,
сломать и прорасти насквозь,
как зыбкий колосок, как листик.

Я сплю в глубоком ноябре
укромным сном на неудобном
зверином, жилистом одре
и коренным ростком поднёбным

у терпеливого зерна
учусь округлой ровной силе,
пока червива и жирна
земля. И обо мне забыли.

 

31.XII.2018

Огонёк в этот праздник затеплю
сам с собою один на один.
Хорошо пепел падает к пеплу,
и гуляет в крови никотин.

Кровь-притворщица шепчет: не мне ли
все подарки, шары, фейерверк?
К смерти приговорённые ели
тянут лапы тяжёлые вверх.

Со смолой под корой загрубевшей
время в дереве затворено.
И, наверное, слушает леший,
как там лязгает в кольцах оно.

Нужно заново с жизнью ужиться,
скособочившуюся на слом
не пускать, натянуть рукавицы
да идти через лес с топором.

Спят бок о бок деревья в тулупах
снеговых и, не чуя тщету,
загустевшее время обрубок
исторгает в декабрь, в пустоту.

 

* * *

Недолго пролежит снежок
октябрьский. Но зачем-то выпал.
Как будто у него есть выбор —
я говорю: не тай, снежок.

Твоё простое вещество
пернатых выше побывало,
и стало саван, покрывало
и прочее, и ничего.

Блуждая в сумрачном лесу,
я вспомню, как смотрел с веранды
туда, где яблони-гиганты
и снег на ветках, на весу.

Не тай за той калиткой в сад
защёлкнутой, повремени-ка,
пока оттуда тихо-тихо —
тук-тук, тук-тук — ко мне стучат.

 

А это вы читали?

Leave a Comment