Культура против человека. Стихи

Бауэр Владимир — поэт.

Публиковался в журналах «Звезда», «Аврора», «Вавилон», «Воздух», «Зинзивер» и «Белый Ворон», на портале литературно-художественного проекта «Folio Verso».

Стихотворения входили в коллективные сборники «Лучшие стихи 2011 года», «Лучшие стихи 2013 года», «Антология Григорьевской премии 2012», антологии петербургской поэзии «Собрание сочинений», «Аничков мост» и «Петербургская поэтическая Формация».

Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2013), финалист литературной премии «Антоновка. 40+» (2019).

Автор трёх книг стихов.


 

* * *

Кволоквиум в доме учёных.
И кой меня чёрт заволок?
Питомник девиц омрачённых
блюдёт комедьянт-филолóг.

Священных теней власяницы
на запах сличают и зуб.
Открытий брадатых зарницы
суккубам втирает инкуб.

Культуры тоска мировая,
твой край не обрящет конца!
Смеяся и как бы играя,
эфир забивает пыльца.

Кривляется, сыплется, алчет,
плодится, не в силах объять.
Журнальные выдирки прячет,
подкорку кормя, под кровать.

Метафоры, как симулякры,
снуют, не прибрать их к рукам
рассеянным жертвам подагры,
витийных наук чудакам…

Ну, здравствуй, дыханье и пенье.
Вперёд! Тут — скала, там волна.
А здесь приберётся война.

До взрыва осталось мгновенье.

 

* * *

Перепутав число зубов
алфавита и букв во рту,
я скажу тебе про клопов —
ах, они перешли черту!

Про любовь бы хотелось (ведь
полыхает во мраке плоть)
говорить мне и даже петь,
но клопов учинил Господь.

Коль тебя поцелует клоп,
будешь яростью ты распят.
Мог из малых сих мира кто б
бо́льший в дом наш внести распад?

Мебель сдвинута, вонь в щелях,
перевёрнут диван-старик.
Сон ночной превратился в прах.

Мунк-не-мунк, а исторгнешь крик,
вспоминая, как гул затих,
как в больничке, в беззвучных снах,
в штыковую ходил на них
и бен-ладеном палец пах.

 

* * *

Валяемся на берегу
под вздыбленными облаками.
Я всё проделал, что могу,
с твоими длинными ногами.

Твой отстонался томный стан
и выплеснул своё томленье.
Не зря упёртый капитан
на дрожь, на дрожь держал равненье.

Вокруг июль и травостой
и трепет маковых ворсинок.
Усталый челн трубит отбой,
начав и кончив поединок.

 

* * *

— Нет у меня друзей, окромя подруг,
крашеных их очей, маникюрных рук,
трепет вечерний, утренний лёгкий стыд
люб, не могу…
                             — признавался седой пиит.

— Влага и нега у них обитают там,
где у друзей плотоядный сопел адам,
ярость и шум изрыгая, велик порой —
в час, когда не подагра и геморрой.

— Жизнь очень странно подводит, представь, итог —
с душ собирает накопленный треньем ток.
Видно, лишь этот страсти земной ампер
годен для поддержанья небесных сфер.

…Небо темнело, внимая хмельным речам.
Девочка пела, амур вынимал колчан.
Боги шипели: шняга, шальная чушь!
в стёкла шрапнеля градом замёрзших душ.

 

* * *

Шансон свистящих сердцеранок,
горчащих смыслами баранок,
угрюмой вьюги колотьё —
прикройте, наконец дутьё!

Утихни, звук четверорукий
из приглашения на резнь —
страдая от любви-змеюки
грядёт Высокая Болезнь.

Как небо и вода разъяты,
зачем, Фефюлия, с тобой,
отринув трепета пенаты
тоскуем в дымке голубой.

Я сонм своих покинул гурий,
дабы твоей изведать бури,
а лазарь мой в тебе лазурь
довоскрешал из лимфы бурь!

Злодей Пилат утонет в Понте,
раздует ветер облака,
чтобы с тобой на горизонте
нам слиться снова, а пока

болтанка жизни, бормотуха,
снедь обессилевшего духа,
несвежий привкус каплуна,
паяцы на пути зерна…

 

ПОЭТУ

Какой, скажи-ка, твой замес?
А под кого закос?
Ты отчего, дружок, облез
и косишься на коз?

Что, ковырятор твой завис?
Постыден интерфейс?
Нажрись до положенья риз,
ища иных чудес.

Балласта сбрось окорока
и над мерцаньем крыш
любезен будь себе, пока
персты не ублажишь.

Взойдёт души твоей заквас
чтоб мы, вдыхая взвесь,
вздохнули — что же милый раз-
долбай ты умер весь?

 

* * *

По той звонят колокола, что так тебе и не дала.
Так, понимаешь, не хотела, что довела до гроба тело.
Его поэтики сума полна безо́бразного дьрьма
безумной прачкою слезам
ручья всё жаловалась. Ветер
свечной её ласкает пусть, в букет свивая пот и грусть
(всё чистым грязно), а сезам
                                                         могильный
вскроет створки бедер.

 

* * *

нигде спасенья нету
                                         нет
нигде спасенья
нас гложет ультрафиолет
свербят затменья
на теле сыпь в мозгах червяк
на сердце рана
и женщина для просто так
и ресторана
зачем же музыка во мне
а в чреслах нега
и не кикимор зрю во сне
но хлопья снега
идешь не чувствуя подошв
на спины глядя
и ничего уже не ждешь
хоть болен дядя

 

* * *

Культура против человека
пошла, и катарсисы с ней.
Уже почти что четверть века
среди рыдающих теней
её поэты-вертухаи
и романисты-палачи
творят, резвяся и бухая,
и сеют, гниды!
                              Ты ж молчи
и слушай, смерд, не то в застенке
загнёшься, как родной «Дом-2»,
что на одной сидел нетленке
и ржал над пропастью у рва.

Но дыры бурым шилом
                                                в ноо-
треклятой сфере пробуря,
почуем, как ползут по жилам,
хлебнувши воздуха хмельного,
свобода и заря, заря!

 


Аудио: Владимир Бауэр читает стихотворение «Культура против человека…»


 

А это вы читали?

Leave a Comment