Поэзия мертва

Данила Давыдов о себе:

Давыдов Данила Михайлович (р. 1977, Москва). Поэт, прозаик, критик, культуртрегер, кандидат филологических наук. Восемь книг стихов, книга прозы, книга статей и рецензий. Публикации в толстых, тонких и всех иных возможных журналах, включая сетевые. Переведен на пятнадцать языков.


(Составление Даны Курской)

* * *

ненавистен и тот кто думает что в телячем вагоне
мы получше чем на диване что-то догоним
но ненавистен и тот который клянёт свой род
ожидает звонка, трубку никогда не берет.

ненавистны, пожалуй, все. хоть хомячок в колесе
хоть эта старая дура, что цифру неправильно в индексе
ненавистны родные, далекие тем боле, и вообще
ненавистны всякие, кто перемещаются средь вещей

я к чему говорю? учить любви уж не мне
есть профессионалы по этому делу в родной стране
я не хочу любви, не хочу тепла
не хочу, удивитесь, даже чтоб не было зла –

– зло-то оно смешное, вторичное, христиане подтвердят
просто отсутствие свойств, а не свойство, но хуже, взят
за шкирку или кадык, ты вскрываешь тайник –
и фиг бы с ним, с тайником, но спрашивают, кто ученик,

кто учитель, кто родители, кто брат и сестра
кто сюда еще приходил, кто соседи, кто вот с того двора
и так далее. снимут кожу с тебя
исключительно истину возлюбя

правда тогда хорошо, когда за нею не кроется большая ложь
добро хорошо, когда зло ничтожно, но это, полож-
им не всегда получается, бывает и поболе зло.
оно пустота, изнанка, ну просто нам вот не повезло.

любовь бывает, когда ее называют так
это умеет всяк, и хитроумный, и среднего разума, и простак
милость бывает, когда ты веришь, а вера бывает, когда ты с ней
часто нет ничего этого, приходится лишь потесней

здесь должна быть строфа морали, но такой не будет строфы
я знаю то же, что вы, и я знаю, то же, что вы
вообще, категории рождают лишь болтовню
но и то странное неуловимое чувство, которое я храню

 

* * *

мы знаем что потом случилось
и вот не надо тут ля-ля
не помогают злость и ярость,
не помогает внеземля

я видел этих пацаночков
и дом и этот скорбный фон
алиса сообщи что точно
у них изъяла мелафон

 

* * *

сыграем марш на балалайке
и жизнь вот так и проживём
а вы-то что себе, всезнайки?
хоть не хотим, но всё-таки возьмём

мне непонятно для чего беседы
когда и так понятно всё
но часто неприятны соседи
и каждый думать что вот он спасён

давай-ка аббы или там битлов
или хотя б там витю цоя
они уходят под некий там покров
а тут совсем уже другое

 

* * *

вот из слова вырастает
смысл окончательный
он еще совсем не знает
кто его встречает

потом остужается. становится строг.
понимает, что такое диалог.
ему нехорошо, но он слово
завтра, товарищи лаборанты, попробуем снова

 

* * *

мёртвым надо вовремя умереть
либо не мешать непонятным ими языкам
не привязывать опыт, пускай выдуманный,
пускай реальный, к чужим стихам

почему же только стихам? вообще
власть мертвых, как знает любой социолог
есть единственное, что удерживает. хорошо же,
эта власть практически идеальна

они не ответят тебе ведь, нет,
разве устами похмельного тупого интерпретатора
но ты хочешь у них совет
на совет они всегда богаты

хороший вкус мёртв, что б ни говорил мёртвый набоков
воля мертва, что б ни говорили покойные шопенгауэр и ницше
роман мёртв, автор мёртв, поэзия мертва, сказали мёртвые
мы уверены, что они нас услышат

 

* * *

поэты не столько предсказывают, сколько вызывают войну –
это должна была бы мысль быть не моя, а, скажем, секацкого –
но, что поделать, так оно и происходит,
поскольку переименование имен произошло без его оглашения

такого себе, кажется, даже легисты не позволяли –
но что поделать, прогресс он во всём прогресс
наша субкультура – лишь отпавшая от основного древа
нежная плоть, предназначенная к умиранию
ствол же растет себе вверх

 

* * *

как же плакать и смеяться
это вот вообще зачем
а ещё не понимаю
устройство этих ваших схем

оно положим-то, устройство
понятно мне, но вдруг ли тут
кто проявить своё геройство
а нас ведь кой-куда зовут

ещё нас называют нежно
но не промолвить это мне
когда желание безбрежно
и нужен ты своей стране

а нужен ли? давайте-ка спросим
чего это он убежал
нас всего человек восемь
и всего один кинжал

 

* * *

как же приятны друзья когда они так далеко
их ощущаешь полностью и целиком
нет ничего ужаснее этого вот – а далеко
это то самое, что не может пропасть ни в ком –

это сказал в электричке мне славный дед
там всё нормально, вохровец, видно по морде
мы с ним распили маленькую, а потом
долго я думал, что если б не дед, то по морде б

А это вы читали?

Leave a Comment